tak - sebe

Эти два скелета стоят у нас в университете – студенты нарядили их соответственно праздникам. Как не удивительно, но оба принадлежали мужчинам. Меньше ростом – Серафим Павлович, бомж. Второй – Николай, история его мне неизвестна. На Николае анатомию учил я, а Серафим появился в 1990-х. Сейчас заполучить настоящий скелет — нереально. 

***

В ДВФУ занятия идут и в январе – из-за ВЭФ все сдвинуто. Сессия аж в начале февраля. Я стараюсь все закончить до новогодних праздников.

***

За прошедшие два месяца я прошел конкурс и со мной заключили контракт на три года. Колебался, подавать или не подавать, но ситуация на кафедре критическая, особенно в гидробиологической части. Не хотелось бросать студентов – по крайне мере, тех, которые будут учиться в 2026-2028.

***

Захожу в аудиторию и вижу такую картину: одна студентка сидит за преподавательским столом и с телефона читает вслух какой-то текст; четверо студентов сидят и смотрят в свои телефоны. Сначала я не понял, где преподаватель, и только потом увидел, что женщина сидит ко мне спиной и … тоже смотрит в телефон. Идет обычный семинар 2025 года.

***

В Новом году желаю вам не торопить первых два месяца словами «Скорей бы зима закончилась!». Это лучшие месяца для творчества, чтения, встреч с друзьями и походов в музеи. Было время, когда я почти до паники боялся зимы, поскольку постоянно мерз. Страшный сон начала лета: уже осень, а ты не помнишь лета. Фанатичная жадность до последних летних дней. И желание прокрутить в убыстренном режиме зиму. А потом понимаешь: кто тебе вернет эти долгие холодные дни? Да, вот так у нас. Даже на юге Дальнего Востока зимой морозы -20 – обычное дело. Но благодаря этому сюда и в Сибирь из Азии не проникает нематода Bursaphelenchus xylophilus, которая опустошила сосновые леса в Японии и начала свой зловещий путь в Европе. И борщевика Сосновского у нас нет – вымерзает. И колорадский жук не прижился. Вопрос времени, но время – наше всё! Потратим его с пользой для себя и для других!

Это одна из самых трудных тем образования, и не только нашего. Месяц назад я случайно услышал от студентов то, что молодая преподавательница допустила очень грубую ошибку, причем явно не случайно. «Моя хата с краю» в данном случае не срабатывала, поскольку экзамен по этому предмету принимаю я. Студенты между собой быстро разобрались, «понизив» свой условный рейтинг преподавательницы. А мне ей нужно как-то сказать, что она ошиблась, так как в следующем году это повторится. И я все думаю и думаю, как это сделать. Когда я был моложе, то сделать замечание было проще. Я даже ходил на лекции некоторых молодых преподавателей, которым достались мои курсы или где я принимал экзамен. Выписывал ошибки и потом озвучивал. С аспирантами проще всего, но с преподавателями постарше выходило по-разному. Один раз меня обвинили в предвзятости и травле, и с тех пор я бросил эту затею.

Вот такой оригинальный перевод некоторых членистоногих. Особенно позабавили двупарноногие многоножки, которые стали «деньгами». Нигде не нашел, чтобы эти многоножки (или просто кивсяки) обозначались тем же иероглифом, что и деньги. Но вот, что интересно. На разных языках у «многоножек» упор сделан на разные числительные. В русском – сороконожки или многоножки. Считаются синонимами, но, вероятно, все же слова рождались в связи с разными группами многоножек. У костянок и мухоловок (а с ними мы сталкиваемся чаще всего) – 30 пар ног, а у геофилов и кивсяков – до 4 сотен. На украинском – сороконіжки или багатоніжка. Суть та же: 40 или много. На белорусском –шматножкi или мнаганожкі. И то, и то «много». «Сороконожка» тоже есть. На греческом – σαρανταποδαρούσα, те же 40 ног, но есть еще χιλιόποδα – тут уже 1000. На английском millipedes и centipedes. Первые это диплоподы с большим числом ног, вторые – губоногие с меньшим числом ног. Числительные 100 и 1000 – наиболее популярные в названии многоножек в европейских языках.  40 — вероятно, архаика. 

Вероятно, в нашем НИИ у меня было больше всего соавторов: 130 отечественных и 108 иностранцев из 20 стран (с большим отрывом лидируют японцы). В первое десятилетие моей карьеры выходили статья в основном без соавторства, даже научный руководитель не намекал, чтобы я его включал в соавторы. Все делал самостоятельно. В те времена считалось, что соавторство возможно только когда человек участвовал на всех этапах работы – от эксперимента до написания статьи. Естественно, была «тема» включения руководителя, если он настаивал – особенно если он академик. Но там, где я работал, этого не было принято вообще. Потом все поменялось: стало ясно, что для выхода на мировое научное пространство необходима коллаборация. Цитируют твоего более известного соавтора – и тебя заодно. А уже потом начинают цитировать тебя. Но более важно то, что группой можно сделать более значимый проект, чем в одиночку – это более чем очевидно. В итоге за последние 10 лет статей без соавторов у меня крайне мало. У молекулярных биологов статьи без соавторов – нонсенс.

Фотография Андрея Матвиенко: приморские сороки промышляют на замерзающем лотосовом озере, собирая семена лотосов.